Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

V

Французский боевой генерал Поль По







В 1870 г. потерял правую руку в бою с пруссаками. В 1914 г. отлупил немцев в Эльзасе, но был отозван в связи с поражениями французских войск на других фронтах.
В 1922-23 гг., как президент Французского Красного Креста, спас десятки тысяч человек от голодной смерти в Екатеринбурге, Вятке, Перми и Глазове, отправил один эшелон с продовольствием в Самару.
В 1921 г. дважды подавал в отставку:
- первый раз: когда правительство Бриана назначило руководителем комитета помощи голодающим России Нуланса. Назвал это решение профанацией помощи;
- второй раз: когда Бриан пригласил Керенского войти в состав Комитета. Сказал, что не позволит выставлять на посмешище вверенную ему организацию.
Обе отставки не были приняты, но Керенского убрали, Нуланс сложил свои полномочия.
Генерал По считал своим личным позором задержку с отправлением помощи голодающим. После избрания на пост президента Республики Пуанкаре ходил к тому в приемную как на работу, и орал там своим командным голосом, пока экспедиция Французского Красного Креста не была наконец отправлена.
Поль По очень дотошно вникал в работу экспедиции: читая отчеты, он сам потом писал письма советским властям и отдельным работникам, проверяя приводимые данные. Лично проверял качество всех отправляемых продуктов - как результат, в феврале 1923 года французская экспедиция получила почетные грамоты от ЦК Последгол за самые качественные продукты и самые вкусные обеды среди всех иностранных организаций помощи голодающим (грамоты составлял и подписывал лично Каменев). Генерал По также не считал зазорным писать благодарственные письма рядовым советским служащим, оказавшим даже самые незначительные услуги французской миссии - в ГАРФе сохранились десятки таких писем за подписью По.
Хороший был генерал.



Источник



V

Ликбез

.



Почему?  Почему Сталин «гнал хлеб» в Германию


Наконец мимо прогрохотал бесконечный товарный состав.
– В Германию, - сказал пожилой капитан. – немцам день и ночь
хлебушек гоним и гоним. Это как понимать прикажете?
- Не знаю, - растерялся Коля. – У нас ведь договор с Германией.
(Б. Васильев. «В списках не значился»).


Наши замечательные «перестройщики» и либералы всех мастей, помнится дружно обвиняли Сталина в том, что он перед Великой Отечественной эшелонами гнал хлеб в Германию. Мол, «Тиран помогал Тирану», и на этом основании «они одинаковые», соответственно, нам теперь «нужно каяться и платить». А потом «платить и каяться». Давайте посмотрим, зачем эти поставки были нужны Верховному. Ответ довольно прост и тривиален. Сталин ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ оттягивал начало войны с Германией. Летом 1939 года Германия находилась на грани голода. 20 сентября, после трех недель польского похода, в стране ввели карточную систему. Тогда из СССР пошли эшелоны с зерном. 19 августа 1939 года было подписано кредитное соглашение, по которому Германия предоставила Советскому Союзу заем в 200 миллионов марок. И обязалась поставить СССР не только станки, но и военное оборудование, и боевую технику. Германии некуда было деваться, голод не тетка. Тем более, Гитлер таким образом доносил до Британии мысль о том, что продовольственная блокада ему нипочем. Немцы требовали поставок из СССР на 1 миллиард 300 миллионов марок в год. Но Сталин ограничил сумму довоенными цифрами – 470 миллионов марок в год, что считалось абсолютно ЗАКОННЫМ. Это был реверанс в сторону Британии и США. Современные либералы просто забыли о том, а скорее и не знали, что Мировая практика тех лет не находила ничего предосудительного в сохранении торговли со вступившими в войну государствами на довоенном уровне. Сами США так же поступили до этого с поставками Японии и Италии, начавшими войну с Китаем и Эфиопией. Тем более, что Британия и Франция, вступив в войну с Германией, практически прекратили поставки «хайтека» в СССР. Переговоры были, как говаривал Ильич, архи тяжелыми, но в конце концов немцы сдались. 11 февраля 1940 года соглашение о поставках подписали.
На конец мая 1941 года, за полтора года поставок, Германия получила 657.000 тонн нефтепродуктов (при годовой добыче в СССР 31.100.000 тонн), 1.600.000 (либо менее 1 миллиона) тонн зерна (в основном, кормового, при годовом сборе в СССР 95.600.000 тонн), 111 тысяч тонн хлопка, 36 тысяч тонн жмыха, 10 тысяч тонн льна, 1,8 тысяч тонн никеля, 186 тысяч тонн марганцевой руды, металлов (в основном, лома) на 17,5 миллионов марок, 2.782 кг. платины, древесины, фосфатов и т.д. Всего на сумму 310 миллионов марок. Весьма интересны поставки в Германию во время войны… мехов. Пушнины для жен и подруг руководителей Рейха было поставлено на 10 миллионов марок. Это же очень важно! Женщины – арийки должны быть красивыми. А шикарными шубами толстяка Геринга гордилась вся Германия.
Collapse )
V

(no subject)

.



Мимо этой даты пройти не могу. Катаев был моим любимым писателем детства, но и много позже я с огромным удовольствием читала его последние книги "Алмазный мой венец", "Трава забвения" и "Святой колодец".  Текст Богоявленского интересен, но как любое биографическое сочинение, в той или иной мере субъективен)






День в истории. 28 января в Одессе родился знаменитый советский писатель, который сражался за Новороссию
Григорий Богоявленский  28.01.2020, 01:01 



28 января 1897 года в Одессе в семье учителя епархиального училища из вятского духовенства и полтавской дворянки родился Валентин Петрович Катаев. Да уж, не самое благостное начало биографии долгожителя советской литературы!

Если бы Валентин Катаев начал свой путь в еврейской семье, чтобы можно было рассказывать о трудностях взросления в «тюрьме народов», то тогда… А что тогда? Другом его с ранних лет был Эдуард Багрицкий, у которого «Над колыбелью ржавые евреи / Косых бород скрестили лезвия».

Правда, еврейские семьи Валентин Катаев создавал дважды — сначала ненадолго с Людмилой Гершуни, а затем на полвека с Эстер Давидовной Бреннер.
«В советские времена была такая профессия — жена писателя. Эстер Давыдовна, жена Валентина Петровича Катаева была такой женой. Она ему была и нянька, и психотерапевт, и кулинар, и парикмахер, и пресс-секретарь. В девять утра она с подносом входила к Валечке в спальню: «Валечка, твой кофе». И это был совершенно изумительный брак…» — вспоминала соседка Катаевых по даче Дарья Донцова.

Или вот появился бы Катаев на пролетарской окраине, то насколько было бы проще подавать биографию классика советским школьникам. А так ему пришлось придумывать Гаврика Черноиваненко в повести «Белеет парус одинокий» и трёх ее сиквелах, чтобы детство, отрочество и юность мальчика Вали и его младшего брата Жени не выглядели бы совсем уж старорежимными.

Но если «красной» революционной юности у мальчика Вали не было совсем, то Жене было уже полегче. Евгений, младший брат Валентина Катаева, успел послужить в советском уголовном розыске, о чем мы знаем из фильма (а кто-то и из повести) «Зелёный фургон», и даже недолго служил надзирателем в Бутырке.

«… мой родной брат, мальчик из интеллигентной семьи, сын преподавателя, серебряного медалиста Новороссийского университета, внук генерал-майора и вятского соборного протоиерея, правнук героя Отечественной войны двенадцатого года, служившего в войсках Кутузова, Багратиона, Ланжерона, атамана Платова, получившего четырнадцать ранений при взятии Дрездена и Гамбурга — этот юноша, почти еще мальчик должен будет за двадцать рублей в месяц служить в Бутырках, открывая ключами больничные камеры, и носить на груди металлическую бляху с номером!» — ужасался Валентин Катаев такой перспективе, а нам оставил краткое и ёмкое изложение своей родословной.
Валентин пинками загнал брата Евгения в литературу. Под псевдонимом Евгений Петров тот писал в тандеме с Иехиелом-Лейбом Файнзильбергом, известным как Илья Ильф, и в их творчестве Валентин был третьим, но отнюдь не лишним.

А вот для биографии «врага народа» начало жизни Валентина просто идеально.

Происхождение, как уже говорилось, самое неправильное для советского человека. Образование — тем более: одесская гимназия (правда, неоконченная). Вот, например, мальчика Колю Корнейчукова, ставшего впоследствии знаменитым советским детским писателем Корнеем Чуковским, из Одесской гимназии исключили за происхождение. Совсем же другое дело!

Соответственно и раннее творчество Валентина Катаева было абсолютно русско-патриотичным.

Первой публикацией Катаева-гимназиста стало стихотворение «Осень», напечатанное в 1910 году в газете «Одесский вестник», которая с этого года выходила как печатный орган Одесского губернского отдела Союза русского народа. И это был вовсе не единичный случай. В «Вестнике» вышло несколько десятков стихотворений юного Катаева, в том числе и посвященных самой «истинно-русской» партии.

Чтобы представить себе, с чего начинал Герой Социалистического Труда и муж Эстер Давидовны, почитаем вот это:

Волнуется русское море,
Клокочет и стонет оно.
В том стоне мне слышится горе:
«Давно, пора уж давно!»
Да, братья, пора уж настала,
От сна ты, Россия, проснись.
Довольно веков ты дремала,
Пора же теперь, оглянись!
Ты видишь: на западе финны
Свой точат коварно кинжал,
А там на востоке раввины, —
Китайский мятеж обуял.
И племя Иуды не дремлет,
Шатает основы твои,
Народному стону не внемлет
И чтит лишь законы свои.
Так что ж! неужели же силы,
Чтоб снять этот тягостный гнет,
Чтоб сгинули все юдофилы,
Россия в себе не найдет?
Чтоб это тяжелое время
Нам гордо ногами попрать
И снова, как в прежнее время,
Трехцветное знамя поднять!

Знал бы автор и тем более его отец, член Союза Русского Народа, что их потомство будет евреями по Галахе, а сын классика умрет в Израиле.

Там же появились и первые юмористические рассказы Катаева.

В Одессе же он плотно общался с будущим нобелевским лауреатом Иваном Буниным. Потом воевал на румынском фронте I мировой, был ранен и отравлен в газовой атаке, удостоился двух «Георгиев» и «Анны». От фосгена голос Катаева навсегда приобрел надтреснутую хрипотцу. С первым офицерским чином Катаев получил не передающееся по наследству личное дворянство.

По официальной советской версии и собственным воспоминаниям («Почти дневник»), Катаев с весны 1919 года воевал в Красной армии. Ага, как же! Он служил сначала у гетмана Скоропадского, недолго побыл у красных, а потом в Добровольческой армии.

Здесь Катаев командовал первой башней бронепоезда «Новороссия». Бронепоезд поддерживал огнем наступавший вдоль железной дороги на Киев отряд генерала Розеншильда фон Паулина, входящий в состав войск Новороссийской области ВСЮР, а Катаев о своих воинских успехах писал Бунину. Сражаясь в Подолии с петлюровцами и красными, Валентин Катаев подхватил свирепствовавший тиф и катастрофу Вооруженных Сил Юга России, включая эвакуацию Одессы, пережил в госпитале.

Затем было участие в тайной офицерской организации, застенки ЧК и чудесное избавление от расстрела, о чем уже на склоне лет Катаев написал в романе «Уже написан Вертер».
Так он не стал ни изгнанником, ни жертвой. Более того, впоследствии стал одним из самых обласканных «Софьей Власьевной» писателей и даже выездным тогда, когда это было запредельной привилегией. Как у него это получалось?

Он очень любил яркую, насыщенную и безбедную жизнь, знал цену смерти. Бунин в «Окаянных днях» так описывал его в Одессе в годы Гражданской войны: «Был В. Катаев (молодой писатель). Цинизм нынешних молодых людей прямо невероятен. Говорил: «За сто тысяч убью кого угодно. Я хочу хорошо есть, хочу иметь хорошую шляпу, отличные ботинки…»

Но чтобы всё получилось, они с Юрием Олешей, таким же раненым русским офицером, поработали в информагентстве «ЮгРосТА» и в 1921 году уехали из Одессы.
Сначала в Харьков, где стали писать в местной прессе. Жили поначалу тяжко в гостинице. Казенные простыни сменяли на сало. Ходили босиком, продав ботинки. «На нас были только штаны из мешковины и бязевые нижние рубахи больничного типа, почему-то с чёрным клеймом автобазы», — вспоминал впоследствии Катаев.

Потом они сняли две комнаты, в одну из которых Олеша привёз из Одессы жену, младшую из сестёр Суок. «Живу в Харькове на углу Девичьей и Черноглазовской — такое невозможно ни в одном другом городе мира», — писал Катаев много лет спустя в романе «Алмазный мой венец».

Улица Девичья — это не простое место. В доме напротив родился террорист Борис Савинков и жил профессор-черносотенец Андрей Вязигин, пущенный в расход большевиками. Еще в одном соседнем доме несколько лет спустя родится режиссёр Анатолий Эфрос.

Там в жизни Валентина Катаева и произошел перелом. В столице УССР приезжим «бывшим» было проще вливаться в новую жизнь. «Органы» и кадровики кошмарили местные «осколки эксплуататорских классов», а до понаехавших у них руки доходили далеко не всегда.

Например, заведующим УкРОСТА в Харькове был поэт-акмеист Владимир Нарбут. Его брат, к тому времени покойный, был автором самостийных денег, но это не смущало тех, кто брал на работу Владимира. Он помог друзьям-одесситам обустроиться в газете «Коммунист», но отбил у Олеши жену — Серафиму Густавовну Суок.

Эту историю семейной жизни друга на склоне лет Катаев во всех подробностях опишет в романе «Алмазный мой венец». Серафима Густавовна еще была жива, а ее последний муж Виктор Шкловский (ему было хорошо за восемьдесят) говорил соседу: «Иду бить морду Катаеву!» Дошел ли он, история умалчивает. Олеша же долго страдал, а потом успокоился в браке с ее средней сестрой Ольгой.

Collapse )




V

Ликбез

.



28 сентября 2005 года в официальной польской газете Rzeczpospolita появилось интервью профессора Павла Вечоркевича, который сетовал по поводу упущенных для европейской цивилизации возможностей, открывавшихся, по его мнению, в случае совместного похода на Москву германской и польской армий. «Мы могли бы найти место на стороне рейха почти такое же, как Италия, и наверняка лучшее, нежели Венгрия или Румыния. В итоге мы были бы в Москве, где Адольф Гитлер вместе с Рыдз-Смиглы принимали бы парад победоносных польско-германских войск», – ничтоже сумняшеся заявлял пан профессор.

Кто захочет -  сможет найти многочисленные перепечатки этой статьи в польской прессе, где самые интересные  - многочисленные "ура-комментарии", которые высказывают горячее одобрение и всемерную поддержку пану профессору, а также высказывают надежду, что ошибку тех лет удастся исправить в ХХI веке при поддержке  гораздо более сильных, разумных и надежных (чем Гитлер) партнеров по НАТО, после чего Смоленск опять станет польским городом а польские "восточные крессы" будут простираться до самой Волги. Доставалось изрядно в комментариях и западным соседям Польши, в том числе и Чехии, за которой  гордые поляки также признавали хренову тучу долгов и необходимость

То есть Польша явно, давно и настойчиво скучает по своей собственной «Дранг нах остен» и может быть даже "Дранг нах во все стороны"

И вот тЕран осуществил немыслимое - опубликовал то, о чем совершенно спокойно рассуждают и о чем мечтают свободные граждане свободной Польши... И вот тут произошёл эпический разрыв шаблонов и дефекация кирпичами. "Да как он посмел!", "Да высветленные врёте!" - это самое приличное, что появляется ныне под сообщениями о вчерашнем уроке истории на неформальной встрече глав СНГ...

Странные люди... Когда они сами страстно призывают к подобному - это правильно и духоподъемно. Когда об этом говорит кто-то другой - это мерзко и подло...Неистовые польские патриоты даже призывают срочно формировать комитет национального спасения, ибо упоминание Путиным о неблаговидной роли Польши в период до Второй мировой войны является железобетонным подтверждением скорой агрессии России против Польши...
В связи с чем  хочется вспомнить и напомнить...
Как Польша воевала. Начало

Отличный, хорошо аргументированный текст)



И ещё на эту же тему:


Известный писатель — о том как два усача — Гитлер и Сталин обидели хорошую Европу